Нотный архив

Смешанный хор

  Литургия

  Всенощная

  Праздники

  Постная Триодь

  Ектении

  Разные ноты

  Светские ноты

Однородный хор

  Литургия

  Всенощная

  Праздники

  Постная Триодь

  Ектении

  Разные ноты

  Светские ноты

 

  Одноголосные ноты

 

  Сборники

 

 

 



 

 

Нотная корректура

 

Одним из существенных и ответственных звеньев нотоиздателъского процесса является корректура. Как и в книгоиздательской практике, она делится на типографскую и редакционную.

Типографская корректура, осуществляемая типографским корректором, делается на основе тщательного сличения оттисков, наштампованных или вычерченных полос с оригиналом. Цель типографской корректуры — выявление, а затем контроль за исправлением всех допущенных гравером, штамповщиком или чертежником ошибок при воспроизведении оригинала, а также контроль за соблюдением всех правил нотной графики и указаний, данных редактором в рукописи или спецификации. Все выявленные типографским корректором ошибки и дефекты точно фиксируются, и корректура сдается на исправление. После проверки исправленных мест типографский корректор ставит свою визу на каждой странице корректуры (или только на последней), удостоверяя тем самым соответствие воспроизведенного текста оригиналу. В достижении этого соответствия и заключается обязанность типографского корректора. Чем тщательнее и добросовестнее он ее выполнит, тем легче и быстрее пройдет редакционная корректура. Все замеченные типографским корректором промахи или неясные моменты в оригинале должны доводиться до сведения редактора путем выставления вопросов на полях корректуры*.

Редакционная корректура, осуществляемая редакционным корректором (контролирующим типографскую корректуру), редактором и по возможности автором, в основном преследует ту же цель, что и типографская корректура, но задачи и права ее шире. В процессе редакционной корректуры также обращается внимание на точность и техническую сторону воспроизведения рукописи, но в то же время преследуется цель дополнительного контроля текста со стороны его содержания и, если это вызывается необходимостью, допускаются небольшие поправки против оригинала. Те или иные дефекты, не замеченные в рукописи, иногда отчетливо бросаются в глаза в воспроизведенном для печати тексте и подлежат обязательному исправлению, несмотря на всю нежелательность (с точки зрения полиграфического процесса) правки против оригинала. Требуемые редакционным корректором, редактором и автором исправления точно фиксируются, после чего откорректированный материал направляется в типографию для повторного исправления. Если исправления значительны по объему и сложны по технике, контроль за ними опять последовательно осуществляется типографским и редакционным корректорами, а также редактором (обычно без привлечения автора), и лишь после этой второй корректуры редактор ставит визу — В печать. Если же повторные исправления незначительны, редактор сразу же после первой корректуры дает визу — По исправлении — в печать, и тогда контроль за исправлением осуществляется лишь типографским корректором, персонально отвечающим в данном случае за вторую корректуру.

 

***

 

Корректура нотных рукописей должна слагаться из трех последовательных этапов:

во-первых, должно быть произведено саадое тщательное сличение воспроизведенного для печати текста с оригиналом такт за тактом, нотоносец за нотоносцем, страница за страницей — от начала до конца произведения; все без исключения ключи, знаки альтерации, ноты, лиги, акценты, паузы, метрические, темповые, динамические и другие обозначения, включая подтекстовку (если это вокальное произведение), должны быть сверены чисто зрительным способом;

во-вторых, следует всесторонне проверить и вычитать воспроизведенный текст рукописи, уже отложив ее в сторону и обращаясь к ней лишь по мере возникновения каких-либо сомнении; здесь фактически в полном объеме повторяется вычитка всех деталей текста, как и при вычитке рукописи (стр. 18, 19), но добавляется еще контроль за соблюдением всех правил нотной графики и, в частности, правильного вертикального ранжира, столь существенного для исполнительства;

в-третьих, корректируемый материал, как бы ни был развит внутренний слух у корректора, редактора и автора, обязательно следует весьма внимательно и неторопливо проиграть на фортепиано, всматриваясь при этом в каждую ноту, в каждый знак альтерации, в каждый ключ и т. д., а не воспринимая нотный текст сразу целыми комплексами, как при обычной игре с листа.

Типографский корректор обычно ограничивается первым этапом корректуры, в чем и заключается его главная обязанность; редакционный корректор — первым, вторым и отчасти — третьим; редактор и автор — отчасти вторым и в основном третьим, обращаясь к рукописи лишь при возникновении каких-либо сомнений, хотя полезно заглядывать в нее возможно чаще, не слишком передоверяя ответственное дело сверки лишь корректорам.

Только последовательное и добросовестное осуществление всех трех этапов корректуры (желательно также с дополнительным участием корректора словесного текста) и последующий весьма тщательный контроль за исправлениями является надежной гарантией выхода в свет издания без опечаток. Ни один из трех этапов корректуры в отдельности не может дать такой гарантии: часто ошибки и дефекты корректируемого материала, не замеченные при сверке с рукописью, выявляются при его вычитке, а не замеченные при вычитке выявляются при проигрывании на фортепиано (слуховая корректура в данном случае приходит на помощь зрительной).

Ошибки и дефекты, замеченные на каждом из этапов корректуры, фиксируются различно: если корректируются оттиски с награвированных досок, указания об исправлениях вносятся чернилами непосредственно в оттиски с использованием, где это возможно, стандартных корректурных знаков и условных обозначений, применяемых при корректуре словесного текста; если корректируются наштампованные или вычерченные полосы, указания об исправлениях делаются на полях простым карандашом (с использованием, где возможно, также корректурных знаков и условных обозначений) или на корректурных бланках с указанием в каждом конкретном случае страницы, нотоносца, такта и, желательно, доли его — куда и какое исправление следует внести. Последний способ более кропотлив, но в данном случае имеет два преимущества: во-первых, дает возможность не портить технического качества полос карандашными пометками и последующим их стиранием резинкой; во-вторых, закрепляет корректурные пометки в виде документа, что весьма важно, когда полосы подписываются в печать с требованием поправок на ответственность типографских работников.

Весьма важное условие корректуры нотного текста — обозначение требуемых исправлений не словесными указаниями, а непосредственно нотными знаками; в процессе правки такая корректура лучше воспринимается и точнее выполняется.

В зависимости от объема и характера требуемых исправлений техника правки бывает различной. При очень значительной правке, связанной с дополнениями или сокращениями тактов, частичной переработкой фактуры и т. п., иногда приходится заново воспроизводить полосы; при незначительной же правке удается ограничиться исправлением текста без переделки полос. На металлических досках это делается посредством выравнивания того участка доски, где требуется поправка (выравниваемый участок доски простукивается для этого с обратной стороны молотком и затем выравнивается с лицевой стороны), после чего исправляемое место гравируется заново. На бумажных полосах исправляемый текст счищается или закрашивается белой краской, после чего штампуется или вычерчивается исправленный текст; нередко бумажные полосы исправляются также посредством наклеек.

При значительном количестве исправлений (пусть даже самых мелких) техническое качество металлических досок и бумажных полос снижается, зачастую портится и графическое оформление нотного текста (вынужденная сжатость или вынужденная растянутость и т. п.), не говоря уже о том, что многочисленные исправления удлиняют и удорожают процесс производства. Вот почему максимум внимания редакционных работников и авторов должен своевременно направляться на то, чтобы поправки при корректуре были минимальными — в той их части, которая зависит от них в процессе подготовки рукописи к производству.

Тем не менее, как бы образцово рукопись ни была оформлена автором, отредактирована, вычитана, технически обработана, в процессе ее воспроизведения для печати почти всегда вкрадываются те или иные ошибки и графические дефекты.

Если опечатки в словесном тексте (особенно буквенные) в большинстве случаев сразу же воспринимаются читателем, как таковые, то далеко не все опечатки в нотном тексте могут быть восприняты исполнителем так же — особенно в музыке со сложными мелодическими и гармоническими построениями. Между тем одна лишь неверная нота в мелодии или в аккорде, один лишь неверный или пропущенный знак альтерации и т. д. могут исказить самый сокровенный замысел композитора.

Как показательны в этом отношении, например, многие письма П. И. Чайковского П. И. Юргенсону — особенно письмо от 29 мая 1890 года, где композитор по поводу одной ошибки в «Пиковой даме» восклицает: «...Пять лет жизни отдаю за исправление этой ошибки (в коей я один виноват)!!!!!»

Не менее показательно и следующее письмо П. И. Чайковского к пражскому дирижеру и композитору Адольфу Чеху от 17 (29) октября 1889 года: «Сегодня я первый раз в жизни взял в руки и просмотрел награвированную партитуру «Онегина». Боже мой, как отвратительно она напечатана и какое громадное в ней количество ошибок!!! Я был совершенно вне себя! Какой позор и как мне стыдно!.. И не только несчетное количество опечаток, но здесь отсутствуют и обозначения (р, f и т. д.)... это очень огорчает меня!»**

С еще большим количеством опечаток была издана Юргенсоном и партитура другого гениального творения Чайковского — «Пиковой дамы» (острили даже, что в ней 40000 опечаток!). Обилие опечаток было вообще типично для многих (отнюдь, конечно, не всех) изданий Стелловского, Юргенсона, Бесселя, Гутхейля и более мелких издателей. Отдельные их издания печатались, невидимому, даже без типографской корректуры, в чем можно убедиться, если внимательно проиграть, например, клавиры таких «неходких» опер, как «Руфь» Ипполптова-Иванова, «Осада Дубно» Сокальского, «Клара Милич» Кастальского, «Князь Серебряный» Казаченко и пр. Неизмеримо культурнее осуществлялись издания М. П. Беляева, которые тщательно редактировались и корректировались Н. А. Римским-Корсаковым, А. К. Лядовым, А. К. Глазуновым и рядом других авторитетнейших музыкантов.

С первых же лет организации Государственного Музыкального издательства издание музыкальной литературы было поставлено на научную основу. В качестве редакторов в издательство были привлечены Н. Мясковский, А. Гольденвейзер, Г. Нейгауз, К. Игумнов, П. Ламм, И. Шишов, Б. Яворский, В. Шебалин и другие авторитетные музыканты и теоретики. Наряду с научной постановкой редактирования произведений должное внимание было обращено и на корректуру. В издательстве был организован штат нотных корректоров, началась решительная борьба с опечатками и другими дефектами изданий. Эти меры привели к тому, что большинство нотных изданий Государственного Музыкального издательства стало выходить в свет не только хорошо отредактированными, но и тщательно откорректированными. Если же опечатки в отдельных изданиях еще и встречаются (неправильные ключи, неправильные ноты и пр.), то обычно оговариваются в специальной вклейке для сведения исполнителя.

Важнейшая задача музыкальных редакторов и корректоров — повышение культуры советских нотных изданий и, в частности, полное предотвращение проникновения в них каких бы то ни было опечаток. Необходимо помнить, что опечатки — это не только источник огорчений композитора, но и признак издательского бескультурья, неуважения к исполнителю, недобросовестности редактора и корректора. Всё это несовместимо с понятием о советских изданиях, которые должны осуществляться на самом высоком культурном уровне, как это неоднократно указывалось партийными директивами по вопросам печати.

 

 

________________________

 

*Однако вопросы следует ставить только тогда, когда они действительно необходимы, когда сам корректор не может или не рискует их разрешить В этом отношении весьма назидательны для корректоров следующие слова Н. А. Римского-Корсакова из письма Б. П. Юргенсону от 28 марта 1908 г.: «Прошу... передать вашему многоуважаемому корректору, чтобы он не ставил такого множества вопросительных знаков в листах, где необходимость поправок очевидна, а попросту бы исправлял; ведь я не Рихард Штраус какой-то, и заведомо фальшивой гармонии не сочиняю, полагаю, что сочинения мои нельзя обвинить в нелогичности. Пусть вопросительные знаки он ставит только тогда, когда действительно что-либо неясно или непонятно или требует с моей стороны разъяснения...» (Н. Римский-Корсаков, Летопись моей музыкальной жизни» изд. 5-е, М., 1935, стр. 352–353).

**«Советская музыка», № 7, 1952, стр. 68.

 

 

Из книги М. Нюрнберга «Нотная графика».  Л., 1953.

  

 

 

 

 

 

 

 

© 2003–2017 Horist.ru

При копировании материалов ссылка на www.horist.ru обязательна